«Я очень рад, что мальчишка наш нашелся…» Из истории дружбы И.С. Тургенева и В. Г. Белинского

Связь Белинского с Тургеневым – крепкая, странная, на все времена, начиналась обыкновенно. Ко времени знакомства с Тургеневым Белинский был довольно известным литератором. Тургенев скажет об этом весомее: «Белинский был тем, что я позволю себе назвать центральной натурой; он всем существом своим стоял близко к сердцевине своего народа, воплощал его вполне и с хороших и с дурных его сторон».

Сам И.С. Тургенев в «Воспоминаниях о Белинском» писал: «Личное мое знакомство с В. Г. Белинским началось в Петербурге, летом 1843 года; но имя его стало мне известным гораздо раньше. Вскоре после появления его первых критических статей в «Молве» и «Телескопе» (1836–1839) в Петербурге начали ходить слухи о нем как о человеке весьма бойком, горячем, который ни перед чем не отступал и нападал на «все» – на все в литературном мире, конечно… Имя Белинского с тех пор уже не изгладилось из моей памяти, но личное наше знакомство началось позже».

Из письма В.Г. Белинского В.П. Боткину, 31 марта – 3 апреля 1843 г.: «Я несколько сблизился с Тургеневым. Это человек необыкновенно умный, да и вообще хороший человек. Беседы и споры с ним отводили мне душу. Тяжело быть среди людей, которые или во всем соглашаются с тобою, или если противоречат, то не доказательствами, а чувствами и инстинктом, – и отрадно встретить человека, самобытное и характерное мнение которого, сшибаясь с твоим, извлекает искры. У Тургенева много юмору. Я, кажется, уже писал тебе, что раз, в споре против меня за немцев, он сказал мне: да что ваш русский человек, который не только шапку, но и мозг-то свой носит набекрень! Вообще Русь он понимает. Во всех его суждениях виден характер и действительность» .

Постепенно Белинский начинает ясно понимать, что талант Тургенева настоящий, не временный, а глубокий и требующий особого внимания. Именно поэтому нужно убедить Ивана Сергеевича в том, что литератор – это высокое звание. Николай Богословский в книге «Тургенев» пишет: «Авдотья Панаева рассказывает в своих воспоминаниях о том, как однажды «досталось» Тургеневу от Белинского в 1843 году (то есть в самом начале их знакомства), когда Белинский узнал, что Тургенев считает унизительным брать деньги за свои сочинения и предпочел бы дарить их редакторам журналов.
— Так вы считаете позором сознаться, что вам платят деньги за ваш умственный труд? Стыдно и больно мне за вас, Тургенев! — корил его Белинский.
В дальнейшем Иван Сергеевич уже никогда не высказывал таких странных взглядов на писательский труд.
В семье ему прививали пренебрежительное отношение к литературной работе.
— Писатель… Что такое писатель? — говорила Варвара Петровна. — crivain ou gratte-papier est tout un. (Писатель и писарь — одно и то же.) И тот и другой за деньги бумагу марают… Дворянин должен служить и составить себе карьеру и имя службой, а не бумагомараньем».
«Вне всякого сомнения, под влиянием Белинского Тургенев решил неожиданно подать в отставку в Министерстве внутренних дел.» (Анри Труайя. «Иван Тургенев»).

В действительности рождение Тургенева-писателя из Тургенева-барина было отдельным сложнейшим процессом в жизни будущего писателя. Эту часть жизненного пути от барина (дворянина, чиновника) до профессионального писателя и культурного деятеля Тургенев прошел вместе с Белинским и при поддержке Белинского.
«Тургенев неспроста верил в судьбу, в роковое стечение обстоятельств, которые однажды набегают на человека и разом, круто меняют его жизнь. 1843 год в писательской и человеческой судьбе Тургенева оказался роковым: это был год начала его литературного успеха, год знакомства с Белинским и одновременно встречи писателя с «центральным светилом» его жизни — молодой двадцатидвухлетней певицей Полиной Виардо-Гарсиа, выступавшей осенью в Петербурге в составе Итальянской оперы». (Юрий Лебедев «Тургенев»).

Показать все