И пришли в Россию настоящие русские морозы!

Кто-то радуется, кто-то растерян, а кто-то просто в панике. Давайте-ка переместимся в Россию века XVIII, в год примерно 1790, за несколько лет до рождения Виссариона Белынского.

В фондах Государственного музея-усадьбы В.Г. Белинского хранится картина «Интерьер крестьянской избы». Она дает представление о том, как жили наши предки. Помните, как начинается роман А. Толстого «Петр Первый»: «Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, – вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик. Чада прыгали с ноги на ногу, – все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках до пупка.

– Дверь, оглашенные! – закричала мать из избы. Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины».

Главной задачей в зимние месяцы для крестьян было выжить в условиях холода и голода. Чтобы не замерзнуть, жили скученно: часто в одной избе обитало несколько родственных семей. Нередко здесь же, в избах, зимовали и животные.

Основным продуктом питания был хлеб. На основе ржаного хлеба – тюря и щи. Тюря – это хлеб с водой или квасом, щи – варево с капустою. Из напитков – вода, квас, разбавленное молоко. Понятно, что на такой пище холод переносился очень тяжело. Если человек заболевал, то его помещали в более теплое место, поили отварами трав, а там – «как бог даст».

Совсем иначе жили люди богатые. В конце XVIII века в России несколько лет жила французская художница Элизабет Вите-Лебрен. Вот её воспоминания: «В Санкт-Петербурге можно вообще не заметить холодов, если с наступлением зимы совсем не выходить из дома, настолько у русских усовершенствованы способы поддержания тепла. Печи везде столь хороши, что в каминах, по сути дела, нет никакой необходимости; это не более чем предмет роскоши. На лестницах и в коридорах воздух такой же, как и в комнатах, двери между которыми держат открытыми без всякого от сего неудобства. Император Павел еще в бытность свою великим князем путешествовал по Франции под именем графа Северного и говорил тогда парижанам: «В Санкт-Петербурге мы только видим холод, зато здесь чувствуем его». Помню, когда я возвратилась в Париж после семи с половиною лет, проведенных в России, и однажды была с визитом у княгини Долгорукой, мы обе так закоченели, что невольно приходило на ум: чтобы не мерзнуть, на зиму надобно уезжать в Россию… Русские не только поддерживают в своих апартаментах весеннее тепло, но в комнатах иногда ставят большие застекленные ширмы, за которыми помещаются кадки и горшки с цветами, радующими нас во Франции только в мае».

Виссарион Белинский о зиме тоже упоминал в своих письмах. В письме 13 марта 1847 года к другу Ивану Сергеевичу Тургеневу Виссарион Григорьевич писал: «У нас стоит свирепая зима. Как-то недели две назад выпал денек – весною запахло, снег сделался кашею. Но затем пошли дни с морозом от 6 до 15 градусов и с ужасным ветром. Тоска, да и только!».