• ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕЙ

История одной книги

Всегда интересно узнать историю создания произведения, где и когда впервые было опубликовано… Тем более это интересно, если речь идёт о творчестве А.С. Пушкина.
Три месяца, проведённые в Болдине осенью 1830 года, ставшие самой плодотворной порой в творчестве поэта, войдут в историю под названием Болдинская осень. За этот период он напишет и прозу, и стихи, и сказки. О некоторых из них и рассказывает выставка «История одной книги».
В фондах музея В.Г. Белинского хранится издание, которое является библиографической редкостью. Это «Повести покойного Белкина, изданные А.П.» (1831 г.). Вот что о нем писал Н.П. Смирнов-Сокольский, известный библиофил, библиограф, историк книги.
Дата выхода в свет — 24—27 сентября 1831 года — определяется на основании письма Пушкина к Нащокину, где поэт говорит: «Повести мои напечатаны; на днях получишь». (22 октября 1831 г. — Сочинения. Изд. АН СССР, т. 14, стр. 237). Книгопродавческое извещение Смирдина напечатано в «С.-Петербургских ведомостях», № 256, от 31 октября [Прибавление]. Цена книги объявлена в «Московских ведомостях» 4 ноября — 5 р. 45 к., в переплете — 6 р. 45 к. В Петербурге книга стоила 5 рублей. В экземпляре библиотеки Ленинградского университета сохранился «билет на выпуск книги из типографии» от 24 сентября 1831 года.
КНИГА ЭТА — первый плод вдохновенной «болдинской осени» Пушкина 1830 года. Еще перед отъездом в Болдино Пушкин 31 августа 1830 года писал Плетневу: «Осень подходит. Это любимое мое время — здоровье мое обыкновенно крепнет — пора моих литературных трудов настает…»2.
Вернувшись из Болдина в Москву, Пушкин в первые же дни (9 декабря 1830 г.) сообщает тому же Плетневу:
«Скажу тебе (за тайну), что я в Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привез сюда: 2 последние главы Онегина, 8-ю и 9-ю, совсем готовые в печать. Повесть писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme [анонимно]. Несколько драматических сцен, или маленьких трагедий, именно: Скупой Рыцарь, Моцарт и Сальери, Пир во время, чумы и Д[он] Жуан. Сверх того написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо? Еще не все: (Весьма секретное). Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется — и которые напечатаем также Anonyme. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает»3.
Упоминаемая в письме повесть «писанная октавами» — это «Домик в Коломне», произведение увидевшее свет лишь в 1834 году в альманахе Смирдина «Новоселье». Повесть эта примечательна тем, что она является своего рода полемическим ответом Пушкина на требования журналов, и главным образом «Северной пчелы», перейти к «воспеванию успехов русских войск». От Пушкина ждут, что он будет воспитывать читателей в духе, угодном правительству. Отстаивая свою независимость в выборе тем, свое нежелание заниматься казенным морализированием в поэзии, поэт пишет свои шутливые октавы. Развертывая перед читателями картины из жизни мирных мещанских героев, он иронически говорит:
Как весело стихи свои вести
Под цифрами, в порядке, строй за строем,
Не позволять им в сторону брести,
Как войску, в пух рассыпанному боем!
Тут каждый слог замечен и в чести,
Тут каждый стих глядит себе героем,
А стихотворец… с кем же равен он?
Он Тамерлан иль сам Наполеон.
В указанном выше письме к Плетневу Пушкин перечислял далеко не все, что было им создано осенью 1830 года. Так, например, он не упомянул (да и не мог упомянуть!), что им была написана десятая глава «Евгения Онегина», в которой он рассказал о декабристах и полностью рассчитался с Александром I. Мы уже знаем, что главу эту Пушкин сжег там же в Болдине, оставив лишь некоторые, тщательно зашифрованные отрывки.
Не сообщил Пушкин также и о том, что в Болдине он начал писать «Историю села Горюхина», в форме пародии на «Историю государства Российского» Карамзина и «Историю русского народа» Полевого.
Но само по себе пародирование вовсе не являлось целью этого произведения. Замысел Пушкина был острее и глубже.
В «Истории села Горюхина» поэт развернул потрясающе реалистическую картину нищей деревенской России николаевской эпохи.
«Страна по имени столицы своей Горюхиным называемая занимает на земном шаре более 240 десятин. Число жителей простирается до 63 душ», — писал Пушкин, не сомневаясь, что читатели поймут о какой столице и о какой стране идет речь. Описание нищеты крепостных крестьян, страдающих под игом помещиков, сделано Пушкиным под непосредственным впечатлением от той живой картины, которая предстала перед ним в Болдине и окружающих Болдино деревнях.
«История села Горюхина» возвращает Пушкина, как бы к временам его юности, когда он в 1819 году написал одно из самых вольнолюбивых своих стихотворений «Деревня», также выражающее протест против крепостного рабства.
«История села Горюхина» не была закончена Пушкиным и не увидела свет при его жизни. Лишь в седьмом, посмертном томе «Современника», в 1837 году, она была напечатана в «умягченном» и сокращенном виде. Даже название села «Горюхино» было переделано в более невинное «Горохино».
Белинский назвал «Историю села Горюхина» перлом среди творений Пушкина.
Трудно сказать, начал ли Пушкин «Историю села Горюхина» сразу как самостоятельное произведение или лишь как предисловие к «Повестям Белкина». Во всяком случае, самого Ивана Петровича Белкина, главного героя и якобы автора «Истории села Горюхина», Пушкин произвел в авторы повестей «Выстрел», «Метель», «Гробовщик», «Станционный смотритель» и «Барышня крестьянка». В предисловии к книге «Повести покойного Белкина» подписанном «А. П.», Пушкин приводит из «Истории села Горюхина» только жизнеописание Белкина, да и то рассказанное уже не им самим, а якобы его «другом-помещиком». Это «предисловие» составляет в книге «Повести Белкина» своего рода самостоятельную шестую новеллу.
Внимание Пушкина к прозе именно в это время вполне закономерно. Он уже ранее писал, что «просвещение века требует пищи для размышления, умы не могут довольствоваться одними играми гармонии и воображения»4.
Отвечая на запрос времени, Пушкин закладывает в 1830-х годах основы русской реалистической художественной прозы. Он обращается в своем творчестве к прозаической повести, которая становится, по словам Белинского, «формой времени».
Новые герои Пушкина — крестьянская и городская беднота — появились уже в «Домике в Коломне» и в написанном в Болдине же стихотворении «Румяный критик мой».
«Повести Белкина» знаменуют приход этих героев в художественную прозу.
Бедные армейские офицеры, мелкопоместные дворяне, горемыки-чиновники, городские ремесленники и мещане, угнетенные крепостные, все рядовые «маленькие люди», завладевшие воображением Пушкина, — все это свидетельствует о демократизации его мировоззрения.
Очень скоро после «Повестей Белкина» Пушкин приступит к созданию «Медного всадника», где главным героем опять явится бедный чиновник. В его образе мы заметим уже не только забитость и покорность судьбе, но и протест, пусть пока еще бессильный.
«Ужо тебе!» — погрозит Евгений скачущему властелину — «Медному всаднику».
«Повести Белкина» — это пролог и к «Медному всаднику», и к «Капитанской дочке», и к «Истории Пугачева».
Недооцененные современной критикой, «Повести Белкина» оказали огромное влияние на развитие русской художественной прозы XIX века.

Много позже, в 1876 году, Достоевский, первая повесть которого называлась «Бедные люди», говорил в своем «Дневнике писателя»: «У нас все идет от Пушкина. Поворот его к народу в столь раннюю пору его деятельности, до того был беспримерен и удивителен, представлял для того времени до того неожиданное новое слово, что объяснить его можно лишь, если не чудом, то необычайною великостью гения»5.
Достоевский, несомненно, имел в виду и «Домик в Коломне», и «Историю села Горюхина», а из «Повестей Белкина», в особенности «Станционного смотрителя», — повесть, которую он чрезвычайно высоко ценил.
Следует напомнить, что Пушкин и сам придавал немалое значение книге, которую он выпустил под названием «Повести Белкина». В воспоминаниях П. А. Миллера описывается, например, такой факт:
«Вскоре по выходе повестей Белкина я на минуту зашел к Александру Сергеевичу: они лежали у него на столе. Я и не подозревал, что автор их он сам. Какие это повести? И кто это Белкин? — спросил я, заглядывая в книгу. «Кто бы он там ни был, — отвечал Пушкин, — а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно»6.
По переписке Пушкина с Плетневым можно подробно проследить весь процесс издания «Повестей Белкина».
Сообщив Плетневу еще из Москвы, что им написано 5 повестей, Пушкин уже из Царского села 3 июля 1831 года спрашивал у него: «Я переписал мои 5 повестей и предисловие, т. е. сочинения покойного Белкина, славного малого. Что прикажешь с ними делать? Печатать ли нам самим или сторговаться со Смирдиным?»7.
Сношения Царского села с Петербургом были затруднены карантином (из-за холеры), возможно поэтому ответ Плетнева не дошел до Пушкина. Примерно 11 июля того же года Пушкин пишет ему новое письмо, в котором, беспокоясь о его здоровье, сообщает:
«На днях отправил я тебе через Эслинга [Н. Н. Геслинг — знакомый Пушкина] повести покойного Белкина, моего приятеля. Получил ли ты их? Предисловие доставлю после. Отдай их в цензуру земскую, не удельную, — да и снюхаемся с Смирдиным; я такого мнения, что эти повести могут доставить нам 10 000, и вот каким образом:

2 000 экземпляров по 6 р. — 12 000.
1 000 (рублей) за печать
1 000 (рублей) процентов
————————
Итого 10 000.
Упоминаемый в письме Эслинг до Петербурга не доехал, и 19 июля Плетнев сообщает Пушкину: «Эслинга (бог знает, что это за существо! Ты воображаешь, что я знаком со всем светом) я не принимал еще у себя и о повестях никакого известия не имею. Рад буду их издать; только по возвращении в город, т. е. по прекращении холеры; а теперь я удалил от себя всякое земное помышление и от того ни о чем не думаю и неспособен ничего делать»9.
Рукопись «Повестей Белкина» вернулась обратно к Пушкину, и уже 15 августа он пишет Плетневу такое письмо:
«Посылаю тебе с Гоголем [перед этим совсем недавно, у Плетнева, состоялось первое знакомство Пушкина с Гоголем] сказки моего друга Ив. П. Белкина; отдай их в простую цензуру, да и приступим к изданию. Предисловие пришлю после. Правила, коими будем руководствоваться при издании, следующие:
1) Как можно более оставлять белых мест, и как можно шире расставлять строки.
2) На странице помещать не более 18-ти строк.
3) Имена печатать полные, напр. Иван Иванович Иванов, а не И. Ив. Ив-в. Тоже и об городах и деревнях.
4) Числа (кроме годов) печатать буквами.
5) В сказке Смотритель назвать гусара Минским, и сим именем заменить везде***
6) Смирдину шепнуть мое имя с тем, чтоб он перешепнул покупателям.
7) С почтеннейшей публики брать по 7-ми рублей, вместо 10-ти — ибо нынче времена тяжелые, рекрутский набор и карантины.
Думаю, что публика будет беспрекословно платить сей умеренный оброк и не принудит меня употреблять строгие меры…
P. S. Эпиграфы печатать перед самым началом сказки, а заглавия сказок на особенном листе (ради ширины)…»10.
Письмо это крайне любопытно для характеристики издательских приемов Пушкина вообще. Написанное в шутливо-дружеском тоне, оно содержит в себе ряд указаний поэта, проявлявшего заботу о том, чтобы книга выглядела солиднее, полнее и более соответствовала той высокой цене, которую намеревался назначить автор.
Как всегда, Плетнев несколько охлаждает издательские порывы Пушкина и пишет ему 5 сентября 1831 года:
«Повести Ивана Петровича Белкина из цензуры получены. Ни перемен, ни откидок не воспоследовало по милости Никиты Ивановича Бутырского [цензор, просматривавший «Повести Белкина». В предыдущих письмах было видно, что Пушкин особо настаивал, чтобы книга эта прошла цензуру обыкновенную, а не царскую. По-видимому, он не желал по их поводу иметь объяснений с Бенкендорфом]. Чтобы приступить к печатанию, надобно от тебя через день же получить ответ, в котором бы ты разрешил меня в следующем:
1. Сколько экземпляров печатать: не довольно ли 1200?
2. Чтобы по 18 строк выходило на странице в 12-ю долю листа, то разрядка строк будет одинакова с Евг. Онегиным: аппробуешь ли ее? а иначе (т. е. в один шпон, а не в два) выйдет по 22 строчки на странице.
3. Я взял эпиграф к Выстрелу из романа в 7 письмах… Согласен ли ты его принять?..
4. Не задержишь ли ты издания присылкою Предисловия и уморительно-смешного эпиграфа?
5. Не подать ли нам благого примера в прозе молодым писателям и не продавать ли Белкина по 5 р. книжку? Нас это не разорит, а добрый пример глубоко пустит корни»11.
Пушкин внял советам Плетнева, и книга вышла с ценой 5 рублей. По всему видно, что и тираж был не выше 1 200 экземпляров. Заработок поэта вместо предполагаемых десяти тысяч оказался, очевидно, вдвое меньшим. Времена наступали действительно тяжелые.
Книга сдана была на комиссию Смирдину и, по-видимому, имела торговый успех, так как в 1834 году Пушкин затеял второе ее дополненное издание.
Обращает внимание перемена Плетневым типографии. Вместо обычной для него типографии департамента народного просвещения книга напечатана в типографии Плюшара. Очевидно, ввиду отъезда Плетнева из Петербурга на время холеры как-то был нарушен ритм отношений Плетнева с прежней типографией. Впрочем, это могло быть и потому, что типография департамента народного просвещения уже печатала почти в это же самое время последнюю главу «Онегина» и готовилась к печатанию третьей части собрания стихотворений Пушкина.
Типография Плюшара оказалась никак не хуже, а, пожалуй, что и лучше типографии департамента народного просвещения. Книжка набрана и отпечатана так же просто и вместе с тем изящно, как и все книги поэта.
На антикварном рынке «Повести покойного Белкина», если и попадались, то почти всегда в переплетах и совсем уже редко в обложках.

Дата публикации: 15.08.2020 в 17:26
Последнее изменение: 15.08.2020 в 17:26

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о