• ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕЙ

«Мальчик из захолустья». А.Г.Малышкин.

“Есть люди, которые сразу привлекают внимание и с первой же встречи оставляют в душе неугасимый след. К такому типу людей принадлежал и Александр Георгиевич Малышкин. Живой, весёлый, впечатлительный, он был удивительно нежный и душевный человек. Он способен был согреть своим сердцем, своей лаской, своим всегда кипучим словом всякого, кого он считал своим товарищем или к кому он питал симпатию», — так написал о Малышкине его друг, писатель Фёдор Гладков.

Биография Александра Георгиевича Малышкина (1892-1938) – наглядный пример судьбы провинциала, мальчика из захолустья. Родился Александр Георгиевич в селе Богородское Мокшанского уезда Пензенской губернии.

Александр Георгиевич Малышкин родился в 1892 году в селе Богородском, Мокшанского уезда, Пензенской губернии. «Корни рода, — писал о себе Малышкин, — из безземельных крестьян, бывших дворовых помещика Нарышкина, отпущенных на волю без надела. Ростки этого рода разнообразны: одни ушли в уезд — в мальчики, приказчики, пекари, другие брали на откуп кабаки, третьи уходили на заработок в большие города — на «каменну», т. е. строить церкви, дома, четвёртые батрачили у богатых мужиков, пятые орудовали на базарах и ярмарках с краплённой колодой и рулеткой. В такой обстановке прошло детство».

Родители писателя Егор Егорович и Матрена Николаевна Малышкины

Егор Егорович Малышкин — отец писателя — сумел «выйти в люди», стал приказчиком в лавке мокшанского купца Владимира Порфирьевича Быстренина, известного писателя, автора мемуаров «Уходящее».

Дом Малышкиных в Мокшане

С 1896 г. семья Малышкиных жила в Мокшане.

Семья Малышкиных
Семья Малышкиных
Дом Малышкиных

МОКШАН

От села город отличался разве только размерами.

Мокшан основан как русская военная крепость в 1679 г. на пензенской оборонительной черте. Назван по реке Мокше. Деревянная крепость — острог располагалась на правом обрывистом берегу реки Мокши, от неё начинался оборонительный вал в сторону Пензы. И сейчас еще сохранился фрагмент земляного вала, на котором в 1979 г. возведен мемориальный знак в виде крепостной башни.

Гордостью Мокшана был большой женский монастырь. Если во времена Малышкина монастырь красовался храмами, садом, возле него кипела ярмарка, то сегодня осталось только несколько монастырских зданий.

Трёхэтажный главный жилой корпус выдержан в «русском» стиле, в декоративной отделке зданий использованы приёмы, тяготеющие к древнерусскому зодчеству. Казанский монастырь был основан в 1857 г. по инициативе жены мокшанского купца М.А. Барсуковой как женская община, получившая название по расположенному рядом кладбищенскому храму во имя Казанской иконы Божией Матери. Ансамбль монастыря включал в себя пятиглавый соборный храм во имя Живоначальной Троицы, церковь во имя иконы Казанской Божией Матери с колокольней, 2х-этажный трапезный корпус, училище-приют для девочек, 3х-этажный жилой корпус с мастерскими, игуменный корпус, два корпуса для сестёр, хлебопекарню, множество хозпостроек и большой фруктовый сад. С трёх сторон монастырь окружала каменная ограда с одной угловой башней. Летом возле монастыря устраивали ярмарку с яркими балаганами, каруселями, музыкой. Ярмарка была единственным событием, и ждали её, готовились к ней весь год.

Мокшан украшали несколько храмов, из которых сегодня высятся два: Михайло-Архангельский и Богоявленский.

Храм Михаила Архангела
Богоявленский храм

Много лет спустя, приезжая из Петербурга, где он учился тогда, в Мокшан, Малышкин писал: «Я тут живу ужасно скучно, каждый день одно и то же: вечером приходят студенты, мои товарищи, с нашими приказчиками играем в чушки до сумерек, потом сквер, почти уже пустой к этому времени, ночная река. По целым дням читаю, немного пишу, — и к моему удивлению, стихи; мне хочется куда-то уйти, но всё дожди… Если хочешь знать, каким мне представляется Мокшан — вот последние мои стихи о нём:

… как я, неведомых святынь поклонник,

Слепцов, юродивых веду в пыли,

И Русь сквозь горестный разгул гармоник

Звенит и плачется, зовёт вдали».

Мокшан. 1914

Саша был первый в семье, кому отец решил дать образование чего бы это не стоило. Егор Егорович не раз слышал о пользе грамотности, а может быть, и примерные успехи сына в четырёхклассной начальной школе натолкнули родителей на эту мысль — определить Сашу в гимназию. В Мокшане гимназий не было, поэтому Сашу отправили в Пензу.

В губернской Пензе Александр учился в Первой пензенской мужской гимназии (ныне гимназия № 1), о чем рассказывал устами своего героя: «Мы происходили из курносого простонародья. Я был первым в нашем роду, которого отец дерзнул послать в гимназию на одну скамейку с господами. Я должен был учиться хорошо, и я в самом деле учился хорошо. В журнале против моей фамилии теснились блистательные пятерки».

Здание Первой мужской гимназии

В Пензе Саша жил у дяди — столяра. Дядя поставлял городской больнице гробы. Как и все в дядиной семье, Саша тоже помогал ему — приколачивал рюш к бортам гробов и жестяных херувимов на крышки. Вот как Малышкин описывает этот период в «Людях из захолустья»: «В Пензе меня удивили высокие белые дома, расположенные по горам, в садах; по широкой белой улице мчался на рысаке полицмейстер Кандауров, с раздвоённой от ветра лихой бородой, и мы с отцом, как и прочие прохожие, при виде этой бороды подтянулись, взяли руки по швам. На хлеба меня поставили, за три рубля в месяц, к дяде, столяру, который содержал гробовую мастерскую.

На первых порах дико было мне, уездному мальчишке, выросшему на речке и на зелёных огородах, просыпаться ночью среди гробов, дешёвая краска на которых так отвратительно и едко пахла, что горело в горле… Одноклассники, обозрев однажды через окошечко моё кладбищенское жилище, начали смотреть на меня с ужасом и преклонением… И мне это нравилось. И если требовалось для верности померить детский гробик, сделанный за глаза на мой возраст, я безо всяких влезал и ухарски растягивался в нём на колючих, щекотных стружках».

Малышкин учился прилежно, подрабатывал репетиторством, грошовыми уроками.

В гимназическом журнале Саша изредка помещал стихи. Став постарше напечатал в «Пензенских ведомостях» несколько заметок под псевдонимом.

Публикация рассказа А.Г. Малышкина «Полевой праздник» в журнале «Современный мир» (СПб)
Фрагмент экспозиции музея в пензенской гимназии №1

Окончив гимназию с серебряной медалью, Саша подал прошение о зачислении в Петербургский университет, на словесное отделение историко-филологического отделения. Осенью 1910 г. Малышкин уехал из Мокшана в Петербург.

В Петербургском университете издавался журнал «Студенческие годы». В нём Малышкин публикует некоторые свои стихи.

Ещё от горна слепнут очи

И лик изнемождённый хмур,

Но ты пришёл как смелый зодчий

Грядущих радостных культур.

И грезятся иные зори

Сквозь наш окрававлённый век,

Сквозь эту пыль лабораторий

И душный яд библиотек.

И песня новая звучит нам

Из этих неокрепших уст —

О песнь, не скованная ритмом —

О солнечных просторах чувств!

Ты сбросишь плен тысячелетий,

Обман придуманных вериг,

И скоро засмеются дети

Над древней ложью наших книг.

Пришёл дерзать, чьё сердце смеет.

Могуч шагов упорный звон.

И заревым предвестьем веет

В ночи огонь его знамён.

Стихи остались юношеским эпизодом в жизни Малышкина. Вскоре в петербургских журналах появились первые рассказы Малышкина. Его сестра Анна Георгиевна вспоминала: «Из студенческих лет я помню множество белых листков, исписанных неразборчивым почерком. Ночью ходит из угла в угол в темноте, в темноте же возьмёт мандолину, поиграет, потом пишет и пишет до утра».

О своих литературных пристрастиях тех лет Малышкин рассказывал: «Блока и Пшибышевского, без преувеличения, переживал своим пятнадцатилетним уездным мозгом как личную трагедию, как тиф. С классиками познакомился позже, они вызвали во мне уважение, но не шевелили страстей».

Один за другим публикуются его рассказы: «Уездная любовь», «Сутуловские святки», «Полевой праздник» и другие. Героем ранних рассказов Малышкина был «маленький человек» — жертва затхлого быта уездной глуши — страдалец, неудачник, мечтатель. И всё же среди этих людей Малышкин находит человеческое, здесь бьётся чувство, есть искренность и любовь.

Русь пёстрая, расписная, встаёт со страниц «Сутуловских святок», «Полевого праздника», «Уездной любви». Ярко Малышкин пишет картину уездного гульбища, провинциальной ярмарки. В этих рассказах оживает Мокшан с монастырём и летней ярмаркой, с сумрачными улицами, «тихими, как могила», мечтательными модистками, черницами и буйно-хмельными купцами и — необозримым простором раскинувшихся вокруг полей.

«Чинным кольцом плыли невесты вокруг, выходя по обычаю на вечернюю гулянку; низко клонили ресницы притворщицы, кутая малиновые губы в беличий рукавчик; яркоцветным ручьём колыхались платки шёлковые, яркоцветные, а насупротив встали женихи в поддёвках и лаковых сапогах. Усмехались мигачи, переглядываясь с сударушками, поскрипывали заливчато гармошкой, и сваты чуяли уж, мотаясь по площади в обнимку, что гулять по хмелю на Красной горке, бить горшки…»

«Мчались розвальни, на них разлеглись вповалку краснощёкие бабы в цветных платках, голосили пьяные песни. Парни, распахнув поддёвку до алой рубахи, перезванивали с дробью на гармошке, а от дуг взвивались яркие ленты».

Малышкин с грустью смотрит на Мшанск: «Ударит к заре ливнем по монастырской площади, и всё, что останется ещё от буйного гульбища — солому, тряпки, черепки, — всё снесут кипучие ручьи в овраг… Нельзя будет выйти за ворота обители, пустынями лягут вокруг колеистые поляны и туманные пажити, и лишь Мшанск просверкает в сумерках издали скучными огнями…»

Герои этих рассказов не противостоят обстоятельствам, просто смиряются с ними. За их плечами долгая история унижений, поколения предков, притерпевшихся к самодурству барина. Отсюда и жалкая растерянность перед напором и наглостью кащеев. В «Уездной любви» Малышкин преднамеренно выбирает настолько невыносимо, жгуче оскорбительную ситуацию для героя Маркияши, что либо здесь пробудится в нём человек, либо он ничтожество и раб навсегда. Маркияша корчится от сознания своего бессилия и не противостоит хозяину — трактирщику, который из прихоти втоптал его чувства в грязь. В представлении Малышкина Мшанск — чудище о семи головах. Своим ранним рассказам Малышкин впоследствии не придавал серьёзного значения: при жизни писателя они ни разу не переиздавались.

А.Г. Малышкин

В 1916 году Малышкин окончил университет и сразу же был призван в армию. Пройдя обучение в школе прапорщиков в Ораниенбауме, получил назначение в Черноморский флот. Между Февральской и Октябрьской революциями Малышкин находится в Севастополе. На одном из митингов его избирают командиром матросского добровольческого отряда, сформированного для защиты революции в Крыму.

В 1918 он демобилизован из флота и последним эшелоном возвращается в родные места. Оседает в Саранске. Преподаёт словесность в реальном училище. В Пензенских и Саранских газетах публикует очерки из быта революционной провинции, фельетоны, рецензии, публицистические статьи. В июле 1919 года Малышкин был призван в Красную Армию и назначен командиром стрелкового взвода. С эшелоном красноармейцев он отправляется на фронт. Но в дороге получает новое назначение. Среди едущих в эшелоне производят опрос — нет ли историков или вообще людей с гуманитарным образованием. Так Малышкин попадает в штаб Восточного фронта и до последних дней гражданской войны сопровождает М.В. Фрунзе в должности начальника военно-исторического управления Восточного, Туркестанского, а затем южного фронтов.

Малышкин писал жене: «Ты, наверно, не знаешь и удивляешься — зачем историк. Всегда во время войн пишутся истории главных армий — это материал для военной науки и увековечения славы. Мне эта работа, конечно, интереснее, чем всякая другая…»

Малышкин входил в состав оперативной ячейки 6-й армии, штурмом взявшей Крым. Об этих событиях Малышкин написал повесть «Падение Даира». В автобиографии сказано так: «Это было в 1921 году в Таврии. В те дни, во время писания, приходилось ещё иногда, по ночам, стрелять в форточку из нагана, чтобы отпугнуть бандитскую шпану».

После окончания гражданской войны Малышкин некоторое время служил в штабе округа в Херсоне, а в 1922 г. переехал в Москву.

Повесть «Падение Даира» принесла Малышкину известность. Ф.В.Гладков вспоминал о своём знакомстве с Малышкиным на литературном чтении: «Среди немногих гостей присутствовал новый человек, небольшого роста, коренастый, с резкими морщинами на лбу, с обветренным лицом. Он был малоразговорчив, точно стеснялся высказываться, но когда бросал несколько фраз, слова вылетали торопливо, невнятно, скороговоркой. Сидел он в военной шинели. На мой вопрос, кто этот молодой человек, хозяин самодовольно сообщил: — Как? Разве вы не знаете? Это же Малышкин, Александр Георгиевич, автор «Падения Даира».

За «Падением Даира» Малышкин создаёт повести, рассказы и очерки. В журнале «Красная новь» выходит его повесть «Вокзалы».

Человек из Рассейска, как назвал Пензу в повести Вокзалы» (1923), Малышкин чутко вслушивался и всматривался «в прущее с полей, дорог тележное живье», в пестрый ситцевый вихрь, гармонное скалозубье, в мордву, которая «знала только пилу-певун да топор-колун», молилась не то Христу, не то богу Кереметю в лесах, где «родники в лествяной земле, словно рай».

С 1925 по 1930 гг. шла работа над романом «Севастополь». По признанию Александра Георгиевича, «Севастополь» произведение глубоко лирическое: «Эта вещь как будто вылилась из сердца…» Основой романа послужили дневниковые записи. В романе воссозданы февральские события в Петрограде, брожение на Черноморском флоте, борьба большевиков с эсерами и меньшевиками за влияние на массы.

В «Севастополе» Малышкин, конечно, рассказывает о себе. Это было с ним: мрачные казармы школы прапорщиков в Ораниенбауме, Питер после Февральской революции, черноморский порт. Видел, как армия приветствовала свержение монархии. Как и все на флоте спорил, выступал на митингах. Пуля могла стать последним доводом в споре. На Малаховом кургане в Севастополе матросы расправились с самыми ненавистными офицерами. При первой же возможности погибшие были бы отомщены. Но «Севастополь» не автобиография. Самое острое столкновение, описанное в «Севастополе», — столкновение между офицерством и матросами. В центре — история Шелехова (автобиографический образ), исследование перемены в сознании человека. В начале это юноша-юнкер, в конце — умудрённый опытом человек. За несколько месяцев герою предстоит сделать свой выбор. И выбор этот конкретный. «Прежде всего надо было ответить самому себе на один вопрос, который задавали Шелехову всё чаще и которого он начинал даже стыдиться: «Какой вы партии, господин мичман?» Если на корабле в ответ можно было отшучиваться, то ведь в Совете существовали разные фракции, и к одной из них он должен был обязательно примкнуть. К какой?»

Не просто даётся мичману выбор. Его отношение к событиям, потрясшим Россию, на протяжении повести меняется. Шелехов не борец, не революционер. Он мечтает о научных изысканиях, ещё сильнее он мечтает о тёплом угле. Время излечивает его от иллюзий. Он делает свой выбор.

К 1930-м годам Малышкин известен как автор крупных произведений «Падение Даира» и «Севастополь». О его творческой биографии Замятин скажет: «В нем очень большой разбег».

В 1929 году Малышкин начал работать над романом «Люди из захолустья» (издан в 1937), привлекая пензенский материал: «Земляки мои найдут там немало напоминаний и воспоминаний о Пензе».

Работе над романом предшествовали поездки на Магнитострой, на Челябинский тракторный, Днепрогэс, бывал на манёврах Красной Армии, объехал Беломорканал. Малышкин писал: «Меня интересовала главным образом психология бывших «уездных людей», у которых на производстве, у станка исчезает мелкособственнический и шкурный подход к работе. Я наблюдал жизнь в бараках и видел, что изменяется и быт бывших сезонников. Будущую мою повесть думаю построить именно на этом материале. Я хочу создать многоголосную вещь о наших днях».

Писатель приезжал на родину, считая, что «из Москвы не видно Россию».

В советском литературоведении принято было высокопарно считать, что роман дает изображение социалистического строительства, перестройку сознания, великий перелом. Но, по мнению А. Солженицына, «он был из ярких, чутких авторов того ломкого времени и нервно переплетен с его темами, тревогами, помехами, жизненными и художественными поисками». Малышкину удалось отразить трагедию русского мужика.

Колесо истории, трагедия прошли через семью Малышкиных. В Госархиве Пензенской области хранятся документы, справки, протоколы, которые точно зафиксировали то «прихмуренное время». Мокшанская семья Малышкиных была раскулачена. Мать писателя – мать трех красноармейцев – выселена из собственного дома, лишена избирательных прав.

Семья Малышкиных во времена НЭПа (1922-28) занималась частным предпринимательством: Малышкины сами выпекали хлеб, торговали, то есть, по мнению сельсовета, «жили на нетрудовые доходы». Члены семьи (и мать, и братья, и сестры) разъехались в разные концы страны.

В романе Малышкин опишет ситуацию: представитель местной власти – самодовольный бобыль, когда-то отбоярившийся от германской войны, прикинувшись юродивым, откровенно заявляет: «Теперь такое время: моя взяла».

В Сельсовете, куда Соустин пришел заступаться за семью, с него самого потребовали: «А ты, гражданин, скажи нам адресок, где в Москве-то работаешь?» Только бы ноги унести из родных мест… В литературной энциклопедии 1932 г. о Малышкине говорится: «попутчик на пути органической перестройки» (т.е. ломки).

Роман «Люди из захолустья» рассказывает о том, как ломали Россию и русского мужика. Ночью в поезде все беглецы – бегут от невыносимой жизни, ища где-то другую: «Вся Россия с корнем пошла, а спрашивается, куда?!»

Начало книги поразило А. Солженицына, он удивлен, как могли такое напечатать тогда: «Такой изневольный, хребтовый перелом в этой книге, что начинаешь ее со впитыванием, восхищаясь увековеченными малоизвестными картинами эпохи».

Глубинка России – «Мшанск – со своей мужичьей жизнью, правдой – и Москва со своими огнями жила где-то на недосягаемой разуму планете»

«А к концу» – замечает Солженицын – книга «выхолащивается до такой советской показательности, что дочитывать трудно: стыдно и больно за автора, вот так партийным цензурным гнетом корежились таланты»

Это была трагедия не одного Малышкина. Фадеев в предсмертном письме 1956 г. напишет: «…Литература загублена невежественным руководством партии».

Главу «Счастье» Малышкин ввел по совету-указанию М.И. Калинина. В романе главный редактор наставлял Соустина: «Правда – это то, что является железной необходимостью для класса».

Оптимистический конец книги был явно заказной, как у большинства советских книг: жена главного редактора Ольга с маникюром и в длинном платье идет осваивать трактор, а мастер Журкин находит счастье в коллективном труде. Заключительная часть книги и дает отгадку, почему роман все-таки появился в печати.

Сегодня роман Малышкина, историю его создания, творческую биографию талантливого писателя можно рассматривать как образец трагедийного ломкого времени. «Небольшая, емкая, и на мой взгляд, – пишет Солженицын – редкая советская книга».

В романе множество судеб и далёкие друг от друга области жизни. Но судьбы всех людей взаимосвязаны. Москва, Красногорск и Мшанск…

Роман «Люди из захолустья» первая книга задуманной эпопеи о делах и людях 1930-х годов.

Малышкин работал над романом около семи лет. Одновременно с романом писатель работал над киноповестью «Гражданин», сценарием «Люди из захолустья», пьесой «Сельский универмаг».

Александр Георгиевич очень ответственно подходил к работе над своими книгами. «Литература — это общественное служение, — категорически говорил он.— А раз это так, то писатель обязан отвечать за своё слово. Оно должно быть неотразимо». Малышкин работал над своими книгами с беспримерным усердием и с беспощадным самокритическим упрямством.

Гладков писал: «По характеру своему Александр Георгиевич был очень жизнерадостный человек: горячий, искренний; он любил шумное веселье, хорошую песню, музыку, остроумную шутку и смеялся с наслаждением. Его последней радостью был выход из печати его книги «Люди из захолустья». Хорошие отзывы критики о ней обрадовали его. Он весь светился и повторял: — Я чувствую прилив новых сил. Сажусь за работу над последней частью с уверенностью, что напишу её хорошо.

Роман «Люди из захолустья» остался незавершённым.

Жизненный и творческий путь Малышкина подробно освещены в экспозиции музея А.Г. Малышкина, открытого в 1977 г. в Мокшанском родительском доме. Скромный провинциальный музей удачно срифмован не с бытом ушедшего человека, а с его бытием, с ним самим, как событием. Перед вами предстанет русский человек, простой и красивый, без наигрыша, без фальши, остроумный, восторженный, честный, обладавший большим литературным вкусом. «Было в нем что-то от героев Грина» – говорила о Малышкине знавшая его вдова автора «Алых парусов» Н.Н. Грин.

Дом Малышкиных. Музей
Посещение музея Малышкина писателем А.И. Солженицыным. 1995

(Подготовила: Татьяна Кайманова)

Литературный музей г.Пенза

5 мар в 18:27Татьяна Кайманова
Редактировать

Дата публикации: 22.03.2019 в 10:57
Последнее изменение: 22.03.2019 в 11:05

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о