• ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕЙ

В.Г.Белинский — рыцарь Орландо или Зоил?

Представьте себе картину: критик стоит у ворот рая. Что скажет он в свое оправдание? Как критик объяснит смысл своих деяний? Откроет ли святой Петр своим брильянтовым ключом врата рая перед ним? Кто такой критик и в чем смысл его деяний? Критик, по верному замечанию, помогает публике и писателю взаимно разобраться друг в друге. Только ли? Задавшись целью, обратимся к деяниям зоила, о котором спорят уже 200 лет. Очень хочется сойтись с Вами сердцами и поговорить о том, как провинциал покоряет столицу.

Артисты камерного литературного театра «Голос поэта» в музее-усадьбе В.Г. Белинского

Я называю Белинского «чембарский гасконец». Гасконь – провинция Франции, где живут пылкие гасконцы, забияки, провинциалы с особой ментальностью. Гасконцем был д/ Артаньян — провинциал, добившийся успеха в столице, покоривший Париж. Гордый нищий, не позволявший по завету отца наступать себе на ногу, сражавшийся старинной отцовской тяжелой шпагой. Белинский — чембарский д/ Артаньян, покоривший столицу. Чембарский мушкетер, которому слово заменило шпагу.

В.Г. Белинский. Рисунок Б.И. Лебедева

Наш 23-летний провинциал ворвался в литературу и возопил на всю литературную Россию: У нас нет литературы!!! — Как же нет? – возразил ему Ф. Булгарин. – В каталоге книжного магазина обозначено 1200 названий. — Я не умею оценивать достоинства литературы ее счетом и весом! – был ответ провинциала-мушкетера, ввязавшегося в литературную драку. Обладавший гениальной одержимостью, эмоциональный, пылкий, он с недоумением и горечью выговаривал И.С.Тургеневу: «Мы еще не окончили нашего спора о бытии Бога, а Вы просите есть!». Откуда он взялся, из какой-такой Гаскони? Из русской провинции – из захолустного Чембара. В Пензенской провинции прошло первоначальное образование души, сформировался характер. Итак, речь пойдет о чембарском мушкетере, о провинциале, покорившем столицу.

Первый русский театральный и литературный критик Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848), родился в далекой военной крепости Свеаборг (ныне территория Финляндии), где служил его отец – военный лекарь, но когда мальчику было 5 лет, семья вернулась на родину предков в Пензенскою губернию в город Чембар, недалеко от которого находится село Белынь(Нижнеломовского уезда, ныне село Пачелмского района), откуда и пошла фамилия Белынских (Белинских).

Дом Белинских

В Чембаре наш герой и провел детские и юношеские годы, родительский дом одарил трудолюбием и характером, дал основы пытливому уму, воспитал страстного честного провинциала, чье имя составило славу и гордость России. Дед был священником в селе Белынь , аскет – проповедник (не от него ли страсть к проповедничеству у нашего героя?). Отец будущего критика Григорий Никифорович Белынский, уездный штаб-лекарь, слыл человеком образованным и резко выделялся среди чембарского дворянства и чиновничества.

Фрагмент театрализованной экскурсии: уездный штаб-лекарь Григорий Белынский

Григорий Никифорович имел огромное влияние на Виссариона, о чем свидетельствовал родственник Д. П. Иванов: «… нравственные черты характера, прямодушие, стойкость убеждений, наклонность к шутке, насмешке – наследовал он от отца… Совершенно чуждый предрассудков, притом склонный к остротам и насмешке, тот открыто высказывал всем и каждому в глаза свои мнения о людях и предметах, о которых им и подумать было страшно.

Вольтер — любимый писатель отца Белинского

Позже Белинский напишет в письме к своей невесте М. В. Орловой: «Я с детства считал для блага истины плевать в рожу общественному мнению, если оно глупо или подло»). … Все грамотное население города и уезда обвиняло Григория Никифоровича в неверии в Христа, не хождении в церковь, в чтении Вольтера…». Что может быть страшнее в провинциальном городке, где все на виду, знают друг друга.

О пензенских провинциалах наш земляк-писатель, тоже провинциал, ставший самым популярным автором 19 столетия, М.Н. Загоскин с улыбкой писал: «Люди как люди. Есть помещики дурные да много также и добрых. Есть невежды, но только большая часть из них вовсе не щеголяет своим невежеством, напротив, они прикидываются людьми начитанными, выписывают журналы, толкуют о политике и врут точно также, как невежды московские, петербургские, французские и немецкие. В огромном городе грубый неотесанный невежда исчезает в толпе. В небольшом губернском городе совсем другое дело. Глупцу и невежде спрятаться негде: там все на виду, все знают друг друга».

Юный Белинский идет по Чембару

Еще один литератор, поживший в Пензе, И.М. Долгорукий говаривал: «Право, и на самой Неве есть чему похохотать. Но если провинциальные глупости только смешны, то столичные еще и зловредны».

В провинциальной глуши образовывались ум и сердце даровитого ребенка, юный Виссарион вслед за отцом читал Вольтера, Юнга, Ломоносова: «Чистейшее и упоительное наслаждение доставила книга Дефо «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», журнал «Детское чтение для сердца и разума», издававшийся просветителем Н.И. Новиковым. Но специальной детской литературы еще не существовало, и читали новинки, наполненные полемическим смыслом, как книга о Гулливере.

Но были и бессмысленные, без всякого подтекста, как «Повесть о приключении английского милорда Георга и бранденбургской маркграфине Фредерике-Луизе», написанная красочным живым языком. С возрастом вкусы мальчика становились все взыскательнее, любимыми авторами стали Г. Р. Державин, В. А. Жуковский, А. С. Пушкин.

Впечатления, произведенные стихами Пушкина при первом чтении, остались неизгладимыми на всю жизнь: « Я помню это время, счастливое время, когда в глуши провинции, в глуши уездного городка, в летние дни из растворенных окон носились по воздуху эти звуки, подобные шуму волн или журчанию ручья». Годы, проведенные в отцовском доме, были самыми счастливыми — здесь он начинал познавать мир, учился грамоте, читал первые книги.

Территория музея-усадьбы В.Г. Белинского

«Это время нашего единства с природою. Выше же бокал мой за вас, счастливые лета моего младенчества! Я теперь умнее, чем был тогда; я не променяю разума на самое блаженство, но мне все же жаль вас, о радужные дни моего счастливого детства» – это еще и прекрасный образец стиля Белинского.

Здание уездного училища, ныне входит в комплекс музея-усадьбы

В Чембаре Белинский получил первоначальное образование в уездном училище, где «слыл за ученика даровитого и прилежного».

Экспозиция в здании бывшего уездного училища

По собственному признанию, «в огромные кипы тетрадей неутомимо, денно и нощно и без всякого разбору, списывал стихотворения Карамзина, Дмитриева, Сумарокова, Державина, … плакал, читая «Бедную Лизу». Над какими книгами плачут сегодня наши дети и мы сами?

Белинский в книжной лавке

Где эти книги, могущие возвысить душу и украсить сердце добродетелями?! Вспоминая период своей жизни, связанный с пребыванием в Пензенской мужской гимназии, Белинский в литературной статье отмечал позже: «Прекрасное то было время! Тогда явился исполин нашей поэзии – Пушкин!»

Юный провинциал, не окончивший курса гимназии, но чувствуя силы необъятные, поехал поступать в Московский университет. Мечта Белинского осуществилась. Более всего радовало его, что «обязан принятию не стараниями кого-нибудь, но собственно самому себе».

9 октября 1829 года Виссарион писал «любезным родителям папеньке и маменьке» с победительной иронией: «Я думаю, что в вашем пресловутом Чембаре очень удивляются, что я принят в Императорский Московский университет студентом. Впрочем, я очень мало дорожу мнением чембарцев. Ежели меня не умели оценить в Чембаре, то оценили в Москве. Я думаю, всем вестимо, что между Чембаром и Москвою есть небольшая разница и что между чембарскими жителями и московскими профессорами есть маленькое расстояньице».

Юного Белинского обуревали литературные страсти: то он «почитал себя опасным соперником Жуковского», то замахнулся на Шекспира — с чем иным можно было сравнить его драму «Дмитрий Калинин», как не с трагедией «Ромео и Джульетта»? В 1830 году окончив в Москве свое сочинение, Белинский заметил в письме к родителям «Вы в нем увидите многие лица, довольно вам известные». Пензенские реалии юношеской драмы Белинского отмечали многие исследователи. Герой пьесы, дворовый человек, получивший образование и воспитание, терпит унижения и муки и вопиет к Небу : «Кто дал гибельное право одним людям порабощать своей властью волю других, подобных им существ, отнимать у них священное сокровище – свободу? Кто позволил им ругаться правами природы и человечества? …Милосердный Боже, Отец человеков, ответствуй мне: Твоя ли премудрая рука произвела на свет этих змиев, этих крокодилов, этих тигров, питающихся костями и мясом своих ближних и пьющих, как воду, их кровь и слезы».

Юноша Белинский уже философствует и ищет причины неблагополучия русского общества. Он обвиняет в крепостничестве не человека, а Бога! Монолог направлен не против тиранства господ, а против тиранства Божественной Воли! Это произведение по праву можно назвать историей о чембарских Ромео и Джульетте. Дмитрий Калинин, сын дворовых людей, воспитанный в семье помещика, полюбил дочь своего барина Софью. Не думая о «пустых обрядах», они отдались друг другу. В ту пору, как хотел он признаться, отец Софьи умер, и ненавидящая Дмитрия семья Лесинских приказывает ему быть лакеем на свадьбе Софьи. В ссоре он убивает брата своей возлюбленной. Потом по просьбе Софьи убивает ее. И перед тем, как убить себя, узнает, что он побочный сын помещика Лесинского, а значит, брат Софьи. И вот Дмитрий Калинин, кровосмеситель (!), братоубийца (!), проклинает память своего отца, проклинает весь мир и закалывается.

Сцена из спектакля «Дмитрий Калинин». 1957. В роли Калинина — Г. Егоров, в роли Софьи — Людмила Лозицкая

Шекспировские страсти! Кто виноват? Почему Бог позволил свершиться такому злодейству? И Дмитрий Калинин готов проклясть Бога: «Ты Существо Всевышнее, скажи мне, насытилось ли Ты моими страданиями, натешилось ли моими муками, навеселилось ли моими воплями, упилось ли моими кровавыми слезами? Кто сделал меня преступником? Может ли слабый смертный избежать определенной ему участи? А кем определяется эта участь? О, я понимаю эту загадку!..». И Калинин решает, что «Бог наш отдал нашу землю на откуп дьяволу». Так «со всем жаром сердца, пламенеющею любовью к истине, со всем негодованием души, ненавидящей несправедливость», вопиет наш младой литератор. Передав пьесу в цензурный комитет, Белинский жаждал славы и гонорара. Но, сочинение было признано «безнравственным, бесчестящим университет». Профессора обрушились на сочинителя, грозя ему ссылкой в Сибирь, каторгой и солдатчиной. Это вполне понятно, так как сочинение давало пагубный пример слишком трагического разрешения конфликта и было опасно для молодых сердец. (В 1957 году пьеса была поставлена на сцене Пензенского театра – главную роль сыграла Людмила Лозицкая).

Белинский из-за нервного потрясения слег в больницу, долго болел, не смог выдержать переводные экзамены на второй курс и был исключен с формулировкой: «По слабому здоровью и притом по ограниченности способностей». Надо было жить дальше. Как поступил наш провинциал, потерявший все, к чему стремился, и не смеющий от стыда и позора появиться в родном Чембаре и предстать перед любящими родителями? Купил французский роман и, «просиживая иногда напролет целые ночи, перевел его в надежде приобрести рублей 300, но фортуна и тут прежестоко подшутила надо мною: в газете было объявлено о другом переводе сего сочинения». Но знаете ли Вы, уважаемый читатель, Белинского-переводчика, а ведь известно 19 его переводов.

Став сотрудником журнала «Телескоп», он почувствовал уверенность и надежду: «Я никогда и нигде не пропаду. Несмотря на гонения жестокой судьбы – чистая совесть, уверенность в незаслуженности несчастий, несколько ума, порядочный запас опытности, а более всего некоторая твердость в характере не дадут мне погибнуть. Не только не жалуюсь на мои несчастья, но еще и радуюсь им: собственным опытом узнал я, что школа несчастья – есть самая лучшая школа. Будущее не страшит меня».

Кто из Вас, уважаемые провинциалы, стремящиеся покорить столицу, может вслед за этим сказать: «Белинский –это я»? Через год после этих строк, в 1834 г., появилась в газете «Молва статья «Литературные мечтания», с которой и начинается Белинский как критик и в которой заявил «У нас нет литературы!». Как вы думаете была подписана эта статья? Она была подписана одним словом «Чембар». Этим начинающий критик отдавал должное тому месту и тому времени, где и когда формировались его эстетические и литературные вкусы.

Неистовый Роланд. Художник А. Бёклин

Молодой пензенский провинциал начал свое литературное поприще смело, сильно, самостоятельно. Белинский стал родоначальником концептуального направления в отечественной критике. В своих обзорах русской литературы Белинский одной фразой лепил образ, отмечая роль писателя в литературной истории: «Фонвизин – единственный писатель Екатерининского времени, которого будут читать еще не один век», «Жуковский вдохнул в русскую поэзию душу живу, Батюшков дал ей красоту идеальной формы». «Гомером русского простонародья» назвал Белинский нашего земляка М.Н. Загоскина, автора популярнейших исторических романов. «Русская литература в Грибоедове лишилась Шекспира». Ломоносов для русской литературы стал «ее отцом, ее пестуном; он был ее Петром Великим», — с присущей эмоциональностью и образностью заявил новоиспеченный критик. Его стилю была присуща особая эмоциональность, образность, ироничность.

Особо следует отметить афористичность языка Белинского: 1. Что за литератор, если у него нет врагов. 2. Великий реформатор приходит не с тем, чтобы разрушить, а с тем, чтобы создать, разрушая. 3. Есть разница между толпою, обществом и народом. 4. Все благородное страждет, одни скоты блаженствуют. 5. Льстить толпе всегда выгоднее, это игра наверняка. 6.Человек может простить многое, но превосходство ума — никогда.

А.С. Пушкин в III томе «Современника» отметил в Белинском «талант, подающий большую надежду» и сожалел незадолго до смерти в письме к П. Нащокину: «Вели сказать ему, что очень жалею, что с ним не успел увидеться». Белинский был довольно молод. Наружность его запечатлена на портрете 1838 года, выполненным земляком из села Владыкино К. А. Горбуновым, крепостным помещиков Владыкиных, с которым Виссарион хорошо был знаком. Твердые губы и глаза выдают непримиримость и бойцовский характер 27-летнего критика.

В таком возрасте в октябре 1839 года Белинский переехал из Москвы в Петербург, куда был приглашен редактором журнала «Отечественные записки» А. А. Краевским. Провинциал в столице сразу почувствовал: «Питер имеет необыкновенное свойство оскорбить в человеке все святое и заставить в нем выйти наружу все сокровенное. Только в Питере человек может узнать себя – человек он, получеловек или скотина: если будет страдать в нем – человек, если Питер полюбится ему – будет или богат, или действительным статским советником».

Нетрудно догадаться, как он распорядился своей литературной совестью, которая для него «так дорога, что во всем Петербурге нет и приблизительной суммы для ее купли»: «Если дело дойдет до того, что мне скажут: независимость убеждений или голодная смерть – у меня достанет силы скорее издохнуть, как собаке, нежели живому отдаться на позорное съедение псам… Что делать – я так создан», — рассказывает Виссарион И. И. Панаеву.

Своими статьями и письмами он формировал общественные взгляды и литературный вкус, замечания его были так точны, что не потеряли своей актуальности по сей день: «Наша литература становится до того самодержавною, что состоит из одних доносов, до того православною, что отзывается мощами и пономарным звоном и до того народною, что изъясняется не иначе, как по матерну». Влияние статей этого недоучки на русских мальчиков можно сравнить разве что с популярностью романа Гете «Страдания юного Вертера»: когда у школяров отнимали эту книгу, один из них крикнул: «Берите! Я знаю ее наизусть!» — так и статьи Белинского знали наизусть.

Карикатуры на отношения А.Краевского к Белинскому

Каторжным можно назвать труд Белинского в этом журнале: рецензировал не только творчество крупных авторов, но сказки, сонники и прочее. Другу признавался: «Я Прометей в карикатуре. «Отечественные записки» — моя скала, Краевский – мой коршун».

Карикатуры на отношения А.Краевского к Белинскому

В «Отечественные записки» им написано более 600 статей, заметок, рецензий. Но он любил журнал, это была его жизнь: «Умру на журнале и в гроб велю положить под голову книжку «Отечественных записок». Делай не то что должно, а то что нужно. Надо — хватай ружье. Нет – бери лопату да счищай с российской публики говно! Я литератор – говорю это с болезненным и вместе с радостным и гордым убеждением. Литературе российской моя жизнь и моя кровь». Белинский, действительно, без преувеличения, отдал российской литературе свою жизнь.

Он обладал удивительным художественным и эстетическим чутьем настоящего критика. Чтобы быть настоящим критиком, надо обладать еще и смелостью и отвагой – «плевать в рожу общественному мнению там, где оно глупо или подло».

Своими статьями он открыл истинное величие Грибоедова, Пушкина, Гоголя и Лермонтова для литературы и для читателей. В лице Белинского творчество А.С. Пушкина нашло достойного литературоведа. Потрясенный смертью поэта, Белинский напишет А. Краевскому: «Худо понимали его при жизни, поймут ли теперь?». Белинский посвятил творчеству Пушкина целый цикл — 11 статей, которые писал в течение 4-х лет. В них он дал подробный анализ развития пушкинского гения, поэта и прозаика. В заключительной 11 статье о Пушкине Белинский, предрекая, помогал современникам осмыслить такое явление русской культуры, как гений Пушкина: «Придет время, когда он будет в России поэтом классическим, по творениям которого будут образовывать и развивать не только эстетическое, но и нравственное чувство». О нравственном в поведении и творчестве Пушкина никто и заикнуться тогда не смел.

Белинский остался непревзойденным критиком пушкинского творчества – все было сказано Белинским и добавить нечего. Л. Н. Толстой в дневнике 1857 года восторгался: «Статьи о Пушкине чудо! Я только теперь понял Пушкина!». Без Белинского, признавал современник И. А. Гончаров, «и Гоголь не был бы в глазах большинства той колоссальной фигурой, в какую он, освещенный критикой Белинского, сразу же стал перед публикой». «Мертвые души», вызвавшие у одних восторг, у других ожесточение, назвал критик «произведением столь же национальным, сколько и высокохудожественным».

«Образы, созданные Гоголем, имеют всемирно-историческое значение. И во Франции и в Англии есть те же Чичиковы, правда в другом платье и не скупают мертвые души, а подкупают живые души на свободных парламентских выборах». Когда вспоминаешь, что во времена Николая Первого 202 номера «Отечественных записок» со статьями Белинского были изъяты и уничтожены, понимаешь почему.

Фактически он спас гоголевского «Ревизора», потерпевшего фиаско при первом представлении в Петербурге: комедия возвратилась благодаря Белинскому на сцену с эпитетом уже «гениального произведения».

Оценка Белинского словно открывала современникам глаза на настоящие произведения, воспитывая и прививая литературный вкус. Такое чутье, глубина понимания характеризуют в первую очередь личность критика, его гений.

Белинский создал русскую театральную критику, написав о театре более 180 статей и рецензий – глубоких, насыщенных, каких театру еще не посвящали. И снова хочется воскликнуть вслед нашему зоилу: у нас нет театральной критики! В свое время Белинского не удовлетворял репертуар, состоящий из одних водевилей – легких пьесок с песнями, танцами. Каждый год их писалось и ставилось по нескольку сот: шли 2-3 раза и сходили со сцены:

«Пьес много, а посмотреть нечего» — с горечью отмечал Виссарион Григорьевич, мечтая о создании русского национального театра, чтобы «видеть на сцене всю Русь с ее добром и злом, с ее высоким и смешным».

В статьях о театре прорвутся слезы детского восторга из пензенской памяти.

Именно первые встречи с театральным искусством в Пензе оказали влияние на духовное развитие Белинского, превратив его в страстного почитателя театра. Крепостной театр Гладкова считался одним из лучших в провинции, хотя его здание, находившееся в центре города, и колыхалось от ветхости, но обаяние сцены было столь велико, что спустя много лет в статье «Александрийский театр» (1844 г.) Виссарион вспоминал мощное и эмоциональное воздействие пензенского театра на провинциального юношу: «…Даже и днем, если случится пройти мимо безобразного и неопрятного театра в губернском городе, — с каким благоговейным чувством смотришь, бывало, на этот «великолепный» храм искусства, — снять перед ним шапку как-то стыдно на людях, а остаться с покрытой головой казалось непростительной дерзостью».

Белинский в пензенском театре Гладкова. Рисунок Б.И. Лебедева

«Любите ли Вы театр так, как я люблю его?», — именно эту пылкую статью о театре как свой душевный монолог читает на вступительном экзамене в театральный институт героиня Татьяны Дорониной в фильме «Старшая сестра»: «Любите ли Вы театр так, как я люблю его?» Но это уже другая история: о воздействии Белинского не только на современников.

1:53

Став в 1846 г. сотрудником журнала «Современник», который приобрели его друзья Некрасов и Панаев, Белинский опубликовал в нем программные статьи 1846 — 1847 г.г. В последней статье «Взгляд на русскую литературу. 1847 год» критик обосновал направление натуральной школы как «истинное и настоящее», в русле которого развивалось позднее творчество русских писателей 19 века, прославивших русскую литературу на весь мир.

Не случайно крупнейшие европейские литературоведы сегодня признают приоритет Белинского, формулируя значение его деяний: первый русский, «опередивший литературное развитие Запада» (Вогюэ). Белинский – крупнейший русский мыслитель, философ. Вместе с друзьями, молодыми учеными Надеждиным, Станкевичем, Михаилом Бакуниным он читал, постигал, философские труды, обосновывал свои взгляды на литературу.

Вся творческая жизнь Белинского – постоянная эволюция, гигантская внутренняя работа. Жизнь прожита, как спета – на выдохе одном! А споры, страсти по Белинскому не утихают. Англичанин Том Стоппард в 2000 г. пишет пьесу «Берег утопии» — фактически это три перетекающие одна в другую пьесы, охватывающие 35 лет жизни, 70 картин, 70 действующих лиц – и среди них Виссарион Белинский.

Недавно пьеса была поставлена в России на сцене РАМТ – 10 часов (!) зрители заворожено наблюдают за русскими страстями, и снова, вслед за героями, спорят о путях развития России, соглашаясь с Белинским: «Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, а в успехах цивилизации, просвещении, гуманности, пробуждении в народе чувства человеческого достоинства…». Участники кружка Петрашевского за чтение этих строк письма к Гоголю были «приговорены к смертной казни». Что было в этом письме такого крамольного, что за одно прочтение молодых людей приговорили к смертной казни, и они стояли на эшафоте под петлей, пока в последний момент их не «помиловали» десятилетней каторгою? Что? Взгляд провинциала (который и составляет большую часть населения страны) на пути развития России… Это к вопросу о современности Белинского.

Из 37 недолгих лет жизни Белинского 15 лет продолжалась его активная литературно – критическая деятельность. Литературно-эпистолярное наследие В. Г. Белинского огромно (в 1953 — 1959 годах вышли 13 томов академического собрания сочинений).

Отношение современников к нашему герою было неоднозначно: «Его можно было или любить или ненавидеть» — говорил А. И. Гончаров. Перебесившийся и уже благоразумный П. А. Вяземский называл его «литературным бунтовщиком» и изощрялся: «Отпетый дурак, или петый дурак». Н. И. Греч сплетничал: «Талантлив, но горький пьяница. Пишет, когда бывает в запое». Это пример того, как ведутся литературные споры. Подобные «критические высказывания» обнаружим в 1900-е г.г., когда газеты «Русское знамя», «Вече», «Новое время» в полемике на произведения Леонида Андреева «Тьма» и «Голод» допускали самые грубые, хулиганские выражения: тупица (В. Розанов), недоумок, прохвост, бездарность («Русское знамя»), просто идиот, галиматья, навоз (Буренин), босяк, пропойца («Вече»), шарлатан, дегенерат, щенок («Новое время). Сегодняшние литературоведы и критики, обрушившиеся на Виссариона в «Литературной России» («ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»), использовали примерно такую же лексику.

Белинский со всей своей галантной и талантливой язвительностью никогда не опускался до травли и оскорбления, и в этом тоже его отличительная особенность как критика. Его стиль общения с читателем остался непревзойденным!

Люди, хорошо знавшие его, как Н. Х. Кетчер, прекрасно понимали: «Вся литературная сволочь и в подметки не годится нелепому Белинскому».

И. С. Тургенев посвятил Белинскому роман «Отцы и дети» и завещал похоронить себя рядом с Белинским на Волковом кладбище, где хоронили бедняков. Именно там – рядом с ним, которого искренне любили, ценили, уважали за страстный ум, сформировались Литераторские мостки: Добролюбов, Плеханов, Салтыков-Щедрин, Куприн, Андреев…

В «Литературных и житейских воспоминаниях» Тургенев проникновенно писал о Виссарионе: «Я не видал глаз более прелестных, чем у Белинского. Голубые, с золотыми искорками в глубине зрачков. Эти глаза, в обычное время полузакрытые ресницами, расширялись и сверкали в минуты воодушевления; в минуты веселости взгляд их принимал пленительное выражение приветливой доброты и беспечного счастья».

Белинский и Тургенев. Рисунок Бориса Лебедева

«…Голос у Белинского был, слаб, с хрипотою, но приятен. Смеялся он от души, как ребенок. Он любил расхаживать по комнате, постукивая пальцами красивых и маленьких рук по табакерке с русским табаком… Вся его повадка была чисто русская, московская, не даром в жилах его текла беспримесная кровь – принадлежность нашего великорусского духовенства, столько веков недоступного влиянию иностранной породы…»

«…Люди, которые судя о нем наобум, приходили в негодование от его «наглости», возмущались его «грубостью», писали на него доносы, распространяли про него клеветы – эти люди, вероятно, удивились бы, если б узнали, что у этого циника душа была целомудренная до стыдливости, мягкая до нежности, честная до рыцарства, что вел он жизнь чуть не монашескую, что вино не касалось его губ». Защищая память друга, Иван Сергеевич писал Л. Н. Толстому: «… Всю жизнь был – не скажу мучеником, ( Вы громких слов не любите), но тружеником… В него за высказывание тех самых мыслей, которые теперь стали общими местами, со всех сторон бросали грязью, каменьями, эпиграммами, доносами…» (И.С. Тургенев)

В. В. Стасов признавал: «…Он прочищал нам всем глаза, он воспитывал характеры… Мы все – прямые его воспитанники».

Мы сегодня даже не осознаем, кем же был Белинский для России. Литературный критик, который помогал публике и писателю взаимно разобраться друг в друге? Только ли? Его не зря называли рыцарем литературы, сравнивая с Орландо Фуриозо, неистовым Роландом, ибо тогда за свои идеалы литераторы дрались как крестоносцы. Белинский, конечно, не Зоил (античный критик-хулитель, имя которого стало нарицательным).

Самое поразительное и пронзительное признание принадлежит его постоянному оппоненту, славянофилу Ивану Сергеевичу Аксакову: «Мы Белинскому обязаны своим спасением, если вам нужно честного человека, способного сострадать болезням и несчастиям угнетенных, честного доктора, честного следователя, который полез бы на борьбу, ищите таковых в провинции между последователями Белинского».

Вот и обозначен смысл его деяний и заслуг перед Россией, которая его забыла. И когда предстанет он пред святыми вратами, разве строгий апостол Петр не откроет своим брильянтовым ключом врата этому чембарскому гасконцу, страдальцу (от слова страда – труд), и праведному грешнику, служившему Отечеству вместо шпаги словом своим.

(Татьяна Кайманова. Чембарский гасконец // Экскурсия как объяснение в любви — Пенза, 2012)

Объединение литературных музеев Пензенской обл.

18 фев в 22:07
Редактировать

Дата публикации: 15.03.2019 в 11:26
Последнее изменение: 15.03.2019 в 11:27

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о