• ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕЙ

В Литературном музее представлено творчество писателя-земляка М.Н. Загоскина

В день рождения писателя-земляка М.Н. Загоскина : в нашем Литературном музее творчество М.Н. Загоскина представлено его историческими романами, драматургическими произведениями.
Предлагаем вспомнить фрагмент из его исторического романа «Искуситель», который он писал с радостью воспоминаний о родных местах, о Пензе.

Глава «Губернский город» :
«…Скоро ли мы приедем? – спросила Машенька, зевая. – Что это, маменька, как город-то далеко от нас; едешь, едешь, а конца все нет! – Авдотья Михайловна улыбнулась и молча указала вперед. – Что это, что это? – закричала Машенька. – Посмотри-ка, братец, звездочка! – Это блистала в лучах полуденного солнца глава соборной церкви нашего губернского города.
Подъехав к крутому спуску, мы вышли все из линеи и прошли несколько времени пешком. Когда мы взобрались на противоположный скат, то высокий холм, усыпанный домами, посреди которых подымались кой-где выкрашенные кровли каменных палат, представился нашим взорам. – Так это-то город? – закричала Машенька. – Как он велик! Сколько в нем домов!.. И в них во всех живут?.. Ах, Боже мой! – Я сам обезумел от удивления, смотря на длинную, обставленную высокими домами улицу, которая шла в гору и оканчивалась на вершине холма площадью. – Фу, батюшки! – шепнул я вполголоса, — какая громада домов!.. какие огромные палаты!
Восторг мой очень уменьшился, когда мы въехали в город. Начиная от самой заставы, тянулись два ряда лачужек, одна другой безобразнее. – Что это? – вскричал я невольным образом. – Да неужели это город!
— Город, душенька! – сказала Авдотья Михайловна. – Эта улица называется мещанской слободою.
— Город! – повторила Машенька. – Да у нашего старосты Парфена новая изба гораздо лучше этих домов. Ну уж, город!
— А вот погодите, милые! Выедем на нижний базар, так дома пойдут красивее.
Через несколько минут мы доехали до конца слободы, и перед нами разостлалась огромная базарная площадь, или лучше сказать, обширный луг, застроенный со всех сторон деревянными домиками, довольно ветхими, но которые имели уже городскую физиономию и, если не величиною, то, по крайней мере, своей наружной формою отличались от деревенских изб. Почти треть этой площади была покрыта табунами малорослых и некрасивых собою лошадей; посреди них рыскало человек тридцать всадников в безобразных ушастых шапках. Эти наездники махали своими толстыми нагайками, скакали взад и вперед и перекрикивались меж собой на каком-то странном языке. Один из них, с отвратительной широкой рожею, погнался при нас за лошадью, которая отделилась от табуна, накинул на шею веревку и, несмотря на то, что она становилась на дыбы, била задом и металась во все стороны, через минуту протащил ее мимо нас, как борзую собаку на своре.
— Ай, да молодец! – сказал Иван Степанович. – лихо сарканил.
— Что это за люди такие? – спросила Машенька. – Ах, папенька, какие они страшные!
— Это калмыки, душенька, они всегда пригоняют к нам на ярмарку целые косяки лошадей. Их что-то очень много — ну, видно, на этот раз степные лошади нипочем будут.
Подвигаясь медленно вперед, мы поравнялись с другою частию площади, установленной телегами: сотни возов, нагруженных дугами, циновками, лаптями, деревянной посудою и всякими другими сельскими изделиями, стояли в самом живописном беспорядке. Тут простой народ кишел как в муравейнике: невнятный говор, гам и радостные восклицания сливались с громкими возгласами продавцов и покупателей, которые с ужасным криком торговались меж собою: то били по рукам, то спорили, покупщики корили товар, продавцы отвечали им бранью. В одном месте, собравшись в кружке, пировали и веселились крестьяне, сбывшие свой товар, в другом посадские разряженные девушки лакомились орехами, покупали пряники и пели песни; тут оборванный мальчишка дул изо всей силы в хвост глиняной уточки и налаживал плясовую; там мещанский сынок испытывал свое искусство на варгане; в другом углу четверо видных детин играли на дудках, а пятый чесал левою рукою ухо и, потряхивая своей кудрявой головою, заливался в удалой песне. Вся атмосфера была напитана испарениями свежего сена, полевых цветов, огородных душистых трав и овощей, все было кругом жизнь, движение и праздник.
Миновав ряды, на которые я не успел порядком насмотреться, мы повернули направо в гору, и тут явился перед нами губернский город в полном величии своем и блеске. Мы ехали по Московской улице. Боже мой, что за дома! Каменные, раскрашенные разными красками, с лавками, балконами с итальянскими окнами, в два и даже три этажа! Что шаг, то новое удивление: вот зеленый дом с красной кровлею и огромными белыми столбами; вот розовые палаты с палевыми обводами около окон; вот дом совершенно пестрый, на воротах голубые львы с золотою гривою – какое великолепие! – Я молча удивлялся, а Машенька осыпала вопросами Авдотью Михайловну. – Верно, это губернаторский дом? – спросила она, смотря на зеленые палаты с красной кровлею.
— Нет, душенька! Это дом купца Вертлюгина.
— А этот? – продолжала Машенька, указывая на голубых львов с золотыми гривами
— Купца Лоскутникова.
— А вот этот, который выше всех?
— Купца Грошевникова.
— Купеческие – все купеческие! – вскричал я с удивлением. – Боже мой! Какие же должны быть дома у дворян?
— Деревянные, мой друг! – отвечал с улыбкой Иван Степанович.
«Странно! – подумал я. – Здесь все не так, как у нас в Тужиловке».
Мы въехали, наконец, на главную городскую площадь. Я не верил глазам своим, смотря на присутственные места, запачканные, с обитой штукатуркою, с выбитыми стеклами и с почерневшей от времени деревянной крышею, но более всего сразил меня губернаторский дом. Я воображал его мраморным, с золоченою кровлею и, по крайней мере, в пять или шесть этажей, а он был только в два этажа и выкрашен просто – желтой краской! Нет! Этого уже я никак не ожидал».

(М.Н. Загоскин. Искуситель)

 

 

 

 

 

 

Дата публикации: 25.07.2018 в 13:41
Последнее изменение: 25.07.2018 в 14:31

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о